Глава 2. Никогда не говори о деньгах

Майкл Льюис

Покер лгунов

Майкл Льюис

Покер лгунов

Вступление

Я занимался торговлей облигациями на Уолл-стрит и в Лондоне. Работая на торговой площадке компании Salomon Brothers, я оказался в эпицентре событий, давших эре ее физиономию. Торговцы – мастера резвого богатства, а в последние лет 10 либо около того многие состояния появлялись практически одномоментно. A Salomon Brothers были, безусловно Глава 2. Никогда не говори о деньгах, королями торговцев. В книжке я попробовал обрисовать и разъяснить, не покидая торговой площадки, действия и настроения, определившие нрав времени. Иногда эта история начинает жить самостоятельной жизнью, но все-же это моя личная история и моя жизнь. Я все еще сохраняю личное отношение к деньгам, которые не сделал, и ко ереси Глава 2. Никогда не говори о деньгах, которую не произнес, так как такая моя позиция в этих событиях.

Все это происходило приблизительно посреди современной золотой лихорадки. Никогда до этого столько 24-летних, не имеющих проф подготовки людей не зарабатывали настолько стремительно таких большенных средств, как мы в Нью-Йорке и Лондоне в эти 10 лет. Никогда до этого Глава 2. Никогда не говори о деньгах не наблюдалось таких необыкновенных отклонений от основного закона рынка – каждый может унести не больше, чем вложил. Я ничего не имею против средств. В общем, я предпочел бы иметь их побольше. Но я не жду с замиранием сердца, когда с небес снова прольется золотой дождик. Тогда случилась всего Глава 2. Никогда не говори о деньгах только редчайшая, ошеломляющая вспышка в долгой и достаточно мерклой истории того, как можно зарабатывать и растрачивать.

Следует сказать, что в согласовании с аспектами, по которым мы оцениваем сами себя, я достигнул большого фуррора. Я заработал кучу средств. Те, кто управлял нашей компанией, нередко гласили мне, что когда-нибудь Глава 2. Никогда не говори о деньгах я стану одним из их – на самом верху. Я бы предпочел приберечь похвалы для себя к концу книжки. Но читатель должен знать, что у меня не было обстоятельств плохо относиться к моим тогдашним работодателям. Я стал писать книжку только поэтому, что решил: лучше поведать эту историю, чем продолжать в ней жить.

Глава Глава 2. Никогда не говори о деньгах 1. Покер лгунов

Это было сначала 1986 года, в 1-ый год заката моей конторы Salomon Brothers. Наш председатель Джон Гутфренд покинул собственный стол у стенки торгового зала и пошел походить. В этом зале торговцы облигациями безостановочно прокручивали млрд баксов. Гутфренд смотрел за делами – просто бродя по залу и задавая время от Глава 2. Никогда не говори о деньгах времени вопросы торговцам. Сверхъестественное шестое чувство всегда приводило его туда, где уже назревал кризис. Казалось, что у него был нюх на утечку средств.

Он был последним человеком, которого желал бы созидать взвинченный и перенапряженный торговец. Гутфренд (произносилось как гуд френд – неплохой друг) обожал внезапно подкрасться сзади. Человек Глава 2. Никогда не говори о деньгах содрогался и терялся, и это веселило его, но не тебя. Ты сразу гласил по двум телефонам, пытаясь уйти от катастрофы, и у тебя не было ни времени, ни сил, чтоб еще поглядывать, что там у тебя за спиной. Да это было и не надо. Его присутствие ощущалось и так. Место Глава 2. Никогда не говори о деньгах вокруг тебя начинало вибрировать, как в припадке. Все притворялись безрассудно занятыми, но при всем этом не спускали глаз с таинственной точки ровно нал твоей головой. Все тело обхватывала смертная дрожь, как у зайчика, почувствовавшего близость удава. В голове взрывался сигнал волнения: Гутфренд! Гутфренд! Гутфренд!

В большинстве случаев наш председатель на несколько Глава 2. Никогда не говори о деньгах мгновений тихо зависал над тобой, а потом исчезал. Его изредка кто лицезрел. Мне всего раз либо два удавалось найти следы его посещения – холмы пепла на полу за креслом, как визитная карточка зверька, метящего свою местность. Сигары Гутфренда оставляли более длинноватые и правильной формы цилиндрики, чем сорта, которые Глава 2. Никогда не говори о деньгах курили другие шефы в нашей конторе. Мне всегда казалось, что он курил самые дорогие сорта. На это просто хватало тех 40 миллионов баксов, которые он получил от реализации Salomon Brothers в 1981 году, да полностью хватило бы и 3,1 миллиона баксов жалованья, которые он выплатил для себя в 1986 году, – больше, чем хоть какой другой Глава 2. Никогда не говори о деньгах гендиректор на Уолл-стрит.

Но в тот денек 1986 года Гутфренд повел себя удивительно. Заместо того чтоб петлять по залу, наводя на всех кошмар, он прямиком прошагал к рабочему столу Джона Мериуэзера, члена Совета директоров Salomon Inc. и 1-го из наилучших торговцев облигациями в конторе. Он прошептал Глава 2. Никогда не говори о деньгах ему несколько слов, которые услышали сидевшие рядом. Эта фраза стала знаменитой в Salomon Brothers и перевоплотился в собственного рода лозунг компании. Он произнес: «На двоих, миллион баксов, и не плакать».

На двоих, миллион баксов, и не рыдать. Мериуэзер одномоментно сообразил, о чем речь. Повелитель Уолл-стрит, как назвали Гутфренда в журнальчике «Business Глава 2. Никогда не говори о деньгах Week», предложил ему сыграть в покер лгунов на миллион баксов. Он часто играл в этот покер после окончания рабочего денька с Мериуэзером и шестью юными спецами по облигациям из его команды, и обычно Гутфренда обдирали до нити. Многие задумывались, что он просто нехороший игрок. Другие, и таких Глава 2. Никогда не говори о деньгах было много, от всей души верили, что Джон Гутфренд всемогущ во всем, за что берется, и утверждали, что он проигрывает преднамеренно; вобщем, вопрос о намерениях так и оставался загадкой.

В тот раз всех сразила предложенная Гутфрендом ставка. Обычно он ставил по нескольку сот баксов. Миллион – это было неслыханно Глава 2. Никогда не говори о деньгах. Два последних слова вызова – «не плакать» – означали, что проигравшему будет тяжело, но он не имеет права хныкать, скулить либо стонать. Он не должен молить о пощаде и поражение должен нести достойно. Но чего ради? – спросит хоть какой, кого никогда не именовали Владыкой Уолл-стрит. Для чего играть в такие игры Глава 2. Никогда не говори о деньгах? Для чего, а именно, кидать вызов Мериуэзеру, а не хоть какому другому, не настолько видному члену правления? Это смотрелось как приступ полного безумия. Мериуэзер был владыкой игры, фаворитом покера лгунов на торговом этаже Salomon Brothers.

С другой стороны, каждому в торговом зале понятно, что такие, как Гутфренд, люди Глава 2. Никогда не говори о деньгах из касты фаворитов, никогда ничего не делают без предпосылки; намерения бывают не самыми наилучшими, но какая-то мысль – что и для чего – есть всегда. Я не был близким другом Гутфренда, но точно знал, что игрались все, работавшие в торговом зале, и что больше всего на свете ему хотелось быть Глава 2. Никогда не говори о деньгах одним из нас. Я думаю, он грезил поразить всех собственной лихостью, как мальчик, у всех на очах ныряющий с высочайшего причала. Но тогда нет наилучшего конкурента, чем Мериуэзер. К тому же Мериуэзер был единственным, пожалуй, торговцем, которому хватило бы и средств, и духу сыграть в такую игру.

Необходимо кое-что разъяснить, чтоб Глава 2. Никогда не говори о деньгах вы сообразили всю абсурдность ситуации. За годы работы на Salomon Brothers Мериуэзер принес фирме сотки миллионов баксов. Он обладал очень редчайшей посреди обыденных людей и высокоценимой биржевыми спекулянтами способностью совсем скрывать свои мысли. Практически у всех людей можно осознать по голосу либо движениям, когда они теряют средства, а когда Глава 2. Никогда не говори о деньгах выигрывают. Они в такие моменты или чрезвычайно расслаблены, или очень напряжены. Но по Мериуэзеру ничего нельзя было прочитать. Был он в плюсах либо в минусе, он сохранял на лице постоянное выражение безразличной готовности. Думаю, у него была природная способность держать под контролем два чувства – ужаса и Глава 2. Никогда не говори о деньгах жадности, – которые в большинстве случаев приводят торговцев к краху, и это докладывало ему то благородство, какое только может быть характерно человеку с обезумевшой жаждой фуррора. В нашей лавочке многие считали его наилучшим торговцем облигациями на всей Уолл-стрит. Люди из других контор относились к нему с благоговейным ужасом. О нем гласили «он Глава 2. Никогда не говори о деньгах наилучший делец в округе», либо «он несравненно умеет рисковать», либо «с ним небезопасно играть в покер лжецов».

Работавшие с Мериуэзером юные люди были очарованы им. Его парням было от 20 5 до 30 2-ух, а ему самому немного за 40. Большая часть из их имели ученые степени медиков наук – по физике, арифметике Глава 2. Никогда не говори о деньгах либо экономике. Но когда они оказывались перед его рабочим пультом, то сходу забывали, что из их готовили бесстрастных и независящих интеллектуалов. Они обращались в его верных учеников. Ими завладевала страсть к покеру лгунов. Это становилось их игрой. И они поднимали ее на новый уровень напряжения и риска Глава 2. Никогда не говори о деньгах.

В их игре Джон Гутфренд всегда был малость чужаком. Для их ничего не значило, что «Business Week» напечатал его фото на первой страничке обложки и именовал Владыкой Уолл-стрит. В этом, фактически, все и дело. Гутфренд был Владыкой Уолл-стрит, зато Мериуэзер был владыкой игры. Когда наилучшее издание страны короновало Гутфренда, в Глава 2. Никогда не говори о деньгах головах торговцев вертелась злая издевка: дурные имена и глуповатые физиономии нередко декорируют эти странички. Если начистоту, когда-то Гутфренд тоже вел торговлю, но это то же самое, что воспоминание старухи, как хороша она была в юности.

Иногда Гутфренд и сам с этим соглашался. Он обожал вести Глава 2. Никогда не говори о деньгах торговлю. В отличие от работы менеджера в торговле была прямизна и честность. Ты делаешь ставки и или теряешь, или выигрываешь. Когда выигрываешь – все вокруг, прямо до управляющих компании, любят тебя, для тебя завидуют и тебя страшатся, ну и верно делают – ты принес добычу! А когда ты управляешь компанией – что ж Глава 2. Никогда не говори о деньгах, ты получаешь свою долю зависти, ужаса и обожания. Но все это достается для тебя по ошибке. Ты не добываешь средств для Salomon. Ты не рискуешь. Ты всего только заложник собственных добытчиков. Они рискуют. Они каждый денек обосновывают, что управляются с риском лучше, чем другие игроки. Средства приходят от таких игроков Глава 2. Никогда не говори о деньгах, как Мериуэзер, и воздействовать на этот процесс Гутфренд никак не мог. Вот почему многие сообразили дело так, что сумасбродное предложение главному спекулянту компании сыграть на миллион баксов было для Гутфренда методом показать, что он тоже игрок. А для этого не было ничего лучше, чем покер лгунов. Для торговцев Глава 2. Никогда не говори о деньгах эта игра была полна волшебного смысла. Джон Мериуэзер и такие, как он, считали, что покер лгунов очень похож на торговлю облигациями. В игре испытывается нрав торговца. В ней оттачиваются его инстинкты. Неплохой игрок – это опытный торговец, и напротив. Мы все задумывались точно так же.

В покер лгунов играют Глава 2. Никогда не говори о деньгах несколько человек – от 2-ух до 10. Каждый придавливает к груди баксовую бумажку. По стилю это что-то вроде игры в «верю – не верю». Каждый пробует одурачить партнеров относительно номера баксовой банкноты, которую держит в руке. Начинающий игру делает первую ставку. Он гласит, к примеру, «три шестерки». Имеется в виду, что в номерах Глава 2. Никогда не говори о деньгах всех баксовых бумажек, которые игроки держат впереди себя, в том числе его своей, более 3-х цифр «шесть».

Когда 1-ая заявка изготовлена, игра идет по часовой стрелке. Сидячий слева в состоянии сделать одно из 2-ух. Он может поднять игру. Есть два метода ее поднять: столько же огромных чисел Глава 2. Никогда не говори о деньгах (три семерки, восьмерки либо девятки) либо больше всех (четыре пятерки, например). Или можно «закрыть» игру – заявить что-то вроде «не верю», тогда и все игроки выкладывают свои банкноты и подсчитывают количество шестерок.

Ставки вырастают, пока игроки не соглашаются проверить последнюю заявку. По ходу игры неплохой игрок занят тем, что проигрывает в уме Глава 2. Никогда не говори о деньгах все вероятные вероятности. Какова, скажем, статистическая возможность того, что посреди 40 случайных чисел (5 восьмизначных баксовых номеров) окажутся три шестерки? Для потрясающего игрока математические выкладки – дело десятое. Главное для него – прочитать, что скрывают лица других игроков. В особенности трудно играть, когда каждый умеет блефовать.

Это игра в торговлю Глава 2. Никогда не говори о деньгах приблизительно так же, как турнирный поединок – игра в войну. Играющий в покер лгунов отвечает приблизительно на те же вопросы и решает те же задачки, что и торговец облигациями. Как рискованна ситуация? Я сейчас в ударе? Как ловок нынешний противник? Он хоть представляет для себя, что происходит и что он делает Глава 2. Никогда не говори о деньгах? А если нет, как можно использовать его невежество? Ставки очень высоки, он блефует либо у него вправду мощная позиция? Он что, подталкивает меня к дурацкой заявке либо у него на руках четыре четверки? Каждый игрок отыскивает в поведении других слабенькие места, прогнозируемые и шаблонные ходы и сам стремится Глава 2. Никогда не говори о деньгах не проявлять беспомощности и не повторять ходов. Те, кто ведет торговлю облигациями в уолл-стритовских компаниях Goldman Sachs, First Boston, Morgan Stanley, Merrill Lynch и др., – они все играют в ту либо иную версию покера лгунов. Но самая крутая игра, по самым высочайшим ставкам, спасибо Джону Мериуэзеру, идет на Глава 2. Никогда не говори о деньгах торговой площадке компании Salomon Brothers.

Кодекс поведения игрока в покер лгунов кое-чем припоминает кодекс поведения наемного убийцы – он не отрешается ни от 1-го заказа. В силу требований кодекса поведения – а для него это был кодекс чести – Джон Мериуэзер не мог отрешиться от предложенной игры. Но при всем этом он Глава 2. Никогда не говори о деньгах знал, что все это полная дичь. В этой игре для него не было выигрыша. Если он выиграет, это оскорбит Гутфренда, и ничего неплохого от этого ожидать не приходится. А если проиграет, то ведь придется выложить миллион баксов, а это еще ужаснее, чем оскорбить шефа. Мериуэзер, безусловно, был наилучшим игроком, но ведь Глава 2. Никогда не говори о деньгах при игре один на один может случиться что угодно. Почти все находится в зависимости от везенья. Мериуэзер целыми деньками уворачивался от дурных сделок, и ему совершенно не светило влипнуть конкретно в эту, где придется ставить собственные средства.

– Нет, Джон, – сделал возражение он, – если уж ты хочешь сыграть по-крупному Глава 2. Никогда не говори о деньгах, я бы предпочел поднять ставку. 10 миллионов баксов. И не рыдать.

10 миллионов баксов. От таковой ставки у хоть какого захватит дух. Мериуэзер начал играть в покер еще до начала игры. Он блефовал. Гутфренд обдумывал контрпредложение. Ему хотелось ответить согласием. Сама идея о таковой игре приводила его в веселый трепет. (Как Глава 2. Никогда не говори о деньгах отлично иметь средства.)

С другой стороны, 10 миллионов – это куча средств. Если Гутфренд проиграет, у него остается что-то около 30 миллионов. Его супруга Сьюзен увлеченно растрачивала выделенные ей 15 миллионов на перестройку их манхэттенской квартиры (и Мериуэзер отлично знал об этом). А так как Гутфренд был боссом, для него не действовал Глава 2. Никогда не говори о деньгах кодекс чести Мериуэзера. Кто знает, может, он и не додумывался о самом существовании этого кодекса. Может быть, он вызвал его на игру, только чтоб оценить его реакцию? (Даже Мериуэзера изумляли и ставили в тупик ходы Короля.) В общем, Гутфренд отступил. Он изобразил соответствующую для него искусственную Глава 2. Никогда не говори о деньгах усмешку и произнес:

– Ты сошел с мозга.

Нет, поразмыслил Мериуэзер, все очень, прекрасно.

Глава 2. Никогда не гласи о деньгах

Я желаю стать вкладывательным банкиром. Если б у вас было 10 000 акцей [именно так!], я бы их вам продал. Я заработаю кучу средств. Я буду очень очень обожать свою работу. Я буду помогать людям. Я Глава 2. Никогда не говори о деньгах буду миллионером. У меня будет большой дом. И я буду им гордиться и обожать его.

«Кем я желаю быть, когда стану взрослым». Семилетний школьник из Миннесоты, март 1985 г.

Зимой 1984 года я жил в Лондоне, готовился к защите диплома на степень мастера экономики в Английской школе экономики и вдруг получил Глава 2. Никогда не говори о деньгах приглашение на обед к королеве-матери. Приглашение пришло через мою далекую кузину, которая за пару лет ранее каким-то неописуемым образом выскочила замуж за германского барона. Я не принадлежал к тому кругу людей, которых часто приглашают на обед в Сент-Джеймсский дворец, зато баронесса, к счастью, была Глава 2. Никогда не говори о деньгах из их. Я одолжил смокинг, бабочку, сел в метро и отправился. Это было 1-ое приключение в цепи неописуемых событий, которые завершились предложением работать на Salomon Brothers.

Заместо обещанного обеда с царской семьей нам подсунули благотворительный обед с целью собрать средства для благотворительных фондов с практически восьми сотен страховых Глава 2. Никогда не говори о деньгах агентов. Нас рассадили в томных креслах темного дерева в огромном зале приемов, устланном винного цвета ковром. Со стенок, как зрители в традиционном театре, глядели почерневшие от времени портреты царской семьи. Так случилось, что в этом огромном зале оказались и двое из директоров Salomon Brothers. Вызнал я об этом только поэтому, что Глава 2. Никогда не говори о деньгах волею судьбы меня посадили меж их супругами.

Когда нам надоело оглядываться по сторонам в надежде узреть кого-то из царской семьи, супруга старшего из этих директоров, американка, взяла управление обедом в свои бывалые ручки. Узнав, что я заканчиваю учебу и мечтаю о работе в вкладывательном банке, она Глава 2. Никогда не говори о деньгах устроила мне истинное собеседование. Меня подкалывали, вышучивали, осмеивали и выбивали из колеи практически битый час, и, только насытив свою любознательность, она оставила меня в покое. Кропотливо исследовав все мои заслуги за 24 года жизни, она спросила – почему же я не желаю работать на Salomon Brothers?

Я пробовал сохранять спокойствие. Я страшился, что Глава 2. Никогда не говори о деньгах, если проявлю лишний интерес, милая дама догадается, что сделала ужасную ошибку. Незадолго перед тем я прочел ставшее знаменитым выражение Джона Гутфренда, что на торговой площадке Salomon Brothers может преуспеть только тот, кто «каждое утро пробуждается с готовностью загрызть медведя». Я произнес, что такая жизнь кажется мне не Глава 2. Никогда не говори о деньгах очень симпатичной. Я сказал ей, какой мне видится жизнь в инвестиционном-банке. (Описание включало большой кабинет с огромными окнами, хорошенькую секретаршу, щедрую оплату представительских расходов и неизменное общение с капитанами промышленности. Такая работа и по правде есть, в том числе у Salomon Brothers, но почтением она не пользуется. Это Глава 2. Никогда не говори о деньгах так именуемые «корпоративные финансы». Это совершенно не то, что жива торговля ценными бумагами, хотя вкладывательные банки занимаются и тем и другим. Торговая площадка Гутфренда, где приобретают и продают акции и облигации, – это центр бурной и суматошливой жизни, где рискуют и делают средства. У торговцев не бывает секретарш, кабинетов, и они никогда Глава 2. Никогда не говори о деньгах не встречаются с руководителями компаний. Отделение корпоративных денег, помогающее получать кредиты корпорациям и правительствам, которых тут именуют клиентами, – это, напротив, очень безлюдное и практически стерильное место. Так как тут не приходится рисковать средствами, тех, кто занимается корпоративными деньгами, торговцы считают паразитами. Но если отступить от звероватых эталонов Уолл-стрит Глава 2. Никогда не говори о деньгах, отделение корпоративных денег – это те же тропические заросли, где царствуют плотоядные и жадные самцы.)

Дама из Salomon в недобром молчании выслушала мои излияния и, тяжело вздохнув, сказала: в корпоративных денег за убогое жалованье работают кропотливо прилизанные, лишенные всякой самостоятельности хлюпики. Вы мужик либо нет? Где ваш задор? Вы по правде Глава 2. Никогда не говори о деньгах желаете целыми деньками протирать брюки, в конторе? Вас что, в детстве пыльным мешком стукнули?

Она очевидно не ждала от меня ответа. Она предпочитала вопросы. Потому я тоже спросил, уполномочена ли она предложить мне работу. На этом вопрос о моей мужественности был оставлен, и меня заверили, что когда она возвратится Глава 2. Никогда не говори о деньгах домой, то сделает так, что ее супруг об этом позаботится.

В конце обеда 84-летняя королева-мать проковыляла к выходу. Мы – восемьсот страховых агентов, двое шефов компании Salomon Brothers, их супруги и я – застыли в уважительном молчании, ждя, пока она добредет до служебной двери – так мне поначалу показалось. Позже уже Глава 2. Никогда не говори о деньгах я сообразил, что это и был парадный вход во дворец, а нас, щедро оплативших пригласительные билеты, впустили сюда как мальчишек-разносчиков – через заднюю дверь. Вроде бы то ни было, королева-мать подала всем символ. За ней следом вышагивал Дживс, державшийся противоестественно прямо, как палку проглотил, в белоснежном фраке Глава 2. Никогда не говори о деньгах и галстуке, с серебряным подносом в руках. За Дживсом двигалась вереницей стая крохотных валлийских корги – коротконогих, длинноватых, с лисьими мордашками, больше всего схожих на здоровых крыс. Британцы считают собственных корги очень милыми. Позже мне растолковали, что царская семья шагу не делает без этих собачонок.

Зал приемов окутала Глава 2. Никогда не говори о деньгах полная тишь. Когда королева-мать проходила мимо, страховые агенты склоняли головы, как в церкви. Корги были приучены каждые 15 секунд делать реверанс – они скрещивали задние лапки и прижимали свои крысиные брюшки к полу. В конце концов процессия добралась до выхода. Мы стояли с той стороны, где шла королева-мать. Супруга директора Глава 2. Никогда не говори о деньгах Salomon Brothers пылала от экстаза. Думаю, что я тоже пылал. Но она пылала посильнее. Ее прямо распирало желание быть увиденной. Есть несколько методов привлечь к для себя внимание царской особы в присутствии восьмисот молчащих страховых агентов, но надежнее всего, видимо, закричать. Что она и сделала. Она отрадно завопила:

– Эй, царица, у Глава 2. Никогда не говори о деньгах Вас обворожительные собачки!

Несколько 10-ов страховых агентов побледнели. Вообще-то они и без того были достаточно бледны, так что, может быть, я немного преувеличиваю. Во всяком случае, они как-то вдруг поперхнулись, прокашлялись и дружно уставились на собственные штиблеты. Единственным, кто смотрелся так, как будто ничего не вышло Глава 2. Никогда не говори о деньгах, была сама королева-мать. Она вышла из зала, не замедлив ни на миг.

В этой необычной ситуации в Сент-Джеймсском дворце плечо о плечо засияли наилучшие цвета 2-ух гордых организаций. Хладнокровная королева-мать элегантно вышла из затруднительного положения – она просто ничего не увидела. Супруга директора Salomon Brothers, собравши все припасы Глава 2. Никогда не говори о деньгах энергии и подсознательной мудрости, вернула баланс сил – она завопила. Я всегда был неравнодушен к царской семье, в особенности к королеве-матери. Но после чего варианта Salomon Brothers, нарушившие хладнокровное спокойствие царского дворца, стали для меня настолько же неотразимо симпатичными. Конкретно так. Некие считают их крикливыми, грубыми и неблагопристойными Глава 2. Никогда не говори о деньгах. Но конкретно это мне и подошло. Эти люди были как раз по мне, вобщем, полагаю, как и хоть какой другой вкладывательный банкир. И я сходу уверился, что это необыкновенно энергичное порождение культуры банка Salomon Brothers в состоянии уговорить собственного супруга взять меня на работу.

Скоро ее супруг пригласил меня Глава 2. Никогда не говори о деньгах в английский кабинет Salomon и представил всем работавшим на торговой площадке Salomon Brothers. Они мне приглянулись. Мне приглянулась торговая атмосфера этой конторы, но формального приглашения на работу я пока не получил, и даже на обыденное собеседование меня не пригласили. Так как меня не подвергли перекрестному допросу, было ясно, что Глава 2. Никогда не говори о деньгах директорская супруга выполнила обещание и меня намеревались взять на работу. Но при всем этом я не получил приглашения заглянуть при случае.

Через некоторое количество дней раздался очередной звонок. Не буду ли я против позавтракать с Лео Корбеттом, кадровиком нью-йоркского отделения Salomon, в английской гостинице «Беркли» в 6.30 утра Глава 2. Никогда не говори о деньгах? Естественно, я был совершенно не против. И мне пришлось пройти через тягостную развращенную пытку – встать в 5.30 утра и напялить голубий костюмчик, чтоб принять роль в деловом завтраке. Да и Корбетт не предложил мне работу. Только тарелку с плохо поджаренной яичницей. Мы очень мило побеседовали, и это смотрелось удивительно, так как у Глава 2. Никогда не говори о деньгах кадровиков Salomon Brothers была устойчивая репутация грубых ублюдков. Было максимально ясно, что Корбетт хочет предложить мне работу но он так этого и не сделал. Я возвратился домой, скинул костюмчик и улегся досыпать.

Совсем озадаченный, я поведал эту историю товарищу, с которым вкупе обучался в Английской школе Глава 2. Никогда не говори о деньгах экономики. Так как он сам грезил попасть на работу в Salomon Brothers, он точно знал, что для этого необходимо сделать. Он растолковал, что эта контора никогда никого не приглашает на работу. Было бы очень безжалостно давать людям шанс, чтоб позже узнать, что они не подходят и необходимо расстаться. Потому в Глава 2. Никогда не говори о деньгах Salomon предпочитают обходиться намеками. Если я поймал намек, что меня готовы взять, то идеальнее всего самому позвонить в New-york Лео Корбетту и самому получить работу.

Так я и сделал. Я позвонил ему, снова представился и произнес:

– Я желаю вам сказать, что принимаю приглашение.

– Рад приветствовать вас на борту, – ответил Глава 2. Никогда не говори о деньгах он и рассмеялся.

Так. Что далее? Корбетт сказал мне, что я начну с предварительной программки кое-где в конце июля. Он произнес, что в этой программке будут участвовать более 100 20 студентов из различных колледжей и бизнес-школ. Потом он повесил трубку. Он не произнес, сколько мне будут платить, ну и я Глава 2. Никогда не говори о деньгах об этом не спросил, так как уже знал – по причинам, которые скоро станут понятны, – что вкладывательные банкиры не обожают гласить о деньгах.

Время текло. Я ничего не знал о торговле, а означает, и о Salomon Brothers, так как на Уолл-стрит нет другой конторы, которая была бы настолько Глава 2. Никогда не говори о деньгах же много погружена в торговлю. Я знал только о том, что писали журналисты: Salomon Brothers – самый выгодный вкладывательный банк мира. Может, так оно и было, но процесс приема на работу оказался подозрительно обычным и приятным. Когда у меня прошел 1-ый экстаз оттого, что впереди светит размеренная занятость, появилось Глава 2. Никогда не говори о деньгах колебание – уж так ли хороша жизнь на торговой площадке? Мне пришло в голову, что стоило бы попытать счастья в корпоративных денег. Если б происшествия сложились по другому, я дошел бы до того, что написал бы Лео (мы звали друг дружку по имени), что мне не подходят клубы, куда так Глава 2. Никогда не говори о деньгах просто принимают. Но происшествия были таковы, что другой работы у меня не было.

Я решил, что придется мне жить с клеймом человека, который свое 1-ое рабочее место получил по знакомству. Это было все-же лучше, чем клеймо безработного. Все другие дороги на торговую площадку этой компании вели через очень неприятную Глава 2. Никогда не говори о деньгах функцию формальных собеседований. Большая часть тех, с кем мне пришлось потом работать, прошли через лютые допросы (в том году 6 тыщ человек подали прошения о приеме на работу) и ведали об этом леденящие душу истории. У меня же, если не считать умопомрачительного мемуары о том, как директорская супруга Глава 2. Никогда не говори о деньгах напала на царскую семью, не было никаких боевых шрамов, и я этого очень стыдился.

Вобщем, все было нормально. Одной из обстоятельств, почему я так уцепился за эту работу, было то, что я уже столкнулся с темной стороной поиска работы на Уолл-стрит и не имел ни мельчайшего желания снова туда погрузиться. В Глава 2. Никогда не говори о деньгах 1981 году, за три года ранее успешного для меня вечера в Сент-Джеймсском дворце, я, будучи на последнем курсе института, подал в несколько банков заявления о приеме на работу. Никогда не лицезрел, чтоб люди на Уолл-стрит к чему-нибудь отнеслись бы с таким же поразительным единодушием Глава 2. Никогда не говори о деньгах, которое показали кадровики к моему заявлению. Некие и по правде от всего сердца смеялись нужно мной. Другие держались серьезней и произнесли, что у меня отсутствует коммерческая жилка, – окружной метод оповестить меня, что мне предстоит провести всю жизнь в бедности. Мне всегда тяжело давались резкие перемены, а та, что мне предстояла, была Глава 2. Никогда не говори о деньгах самой тяжеленной. Во-1-х, я испытывал стойкое омерзение к деловым костюмчикам. К тому же я блондин. Я не лицезрел ни 1-го светловолосого человека, которому удалась бы деловая карьера. Все везучие дельцы, которых мне приходилось встречать, были или брюнетами, или лысыми. Словом, заморочек хватало. Приблизительно четверть из числа тех Глава 2. Никогда не говори о деньгах, с кем я начинал работать в Salomon Brothers, попали туда прямо из института, а означает, прошли все те испытания, на которых меня срезали. До сего времени не понимаю почему.

Если я и тогда задумывался о торговле, то только мимолетно. И в этом я был очень типичен. В то время выпускники институтов Глава 2. Никогда не говори о деньгах представляли для себя торговые площадки как загоны для одичавших животных, и наибольшим конфигурацией в 1980-х годах было то, что выпускники самых дорогих школ Британии и Америки изменили свое отношение к этому виду деятельности. Мой выпускной курс в Принстонском институте был последним, где царствовал дух стойкого омерзения к Глава 2. Никогда не говори о деньгах торговле. Потому мы и не пробовали находить работу на торговых площадках. Заместо этого мы целили на низкооплачиваемые места в отделениях корпоративных денег. Изначальное жалованье составляло 25 тыщ баксов в год плюс премиальные. С учетом всех доходов и вычетов на круг оставалось приблизительно 6 баксов в час. Должность носила заглавие «аналитик Глава 2. Никогда не говори о деньгах вкладывательного банка».

Но аналитики ничего не анализировали. Они рабски обслуживали группу профессионалов по корпоративным финансам, которые вели переговоры, и готовили все документы, нужные для эмиссии новых выпусков корпоративных акций и облигаций (но при всем этом не вели торговли и продаж). В Salomon Brothers эти бедняги принадлежали к самой низшей касте, а в Глава 2. Никогда не говори о деньгах Других банках занимали положение чуток выше среднего. В любом случае это была ничтожная и бедная работа. Аналитики ксерокопировали документы, считывали тексты и по 90 часов в неделю занимались выборкой наискучнейших документов, принципиальных для подготовки эмиссии. Тот, кто проделывал всю эту тягомотину с особым блеском, мог заслужить похвалу Глава 2. Никогда не говори о деньгах собственного начальника.

Нужно сказать, это была достаточно непонятная честь. На наилучших аналитиков навешивали пищалку, чтоб их можно было вызвать в хоть какое время откуда угодно. Отдельные наилучшие аналитики после нескольких месяцев таковой работы утрачивали всякую волю и способность вести нормальную жизнь. Они вполне предавали себя в распоряжение начальства и Глава 2. Никогда не говори о деньгах работали чуть ли не круглые день. Им изредка доводилось высыпаться, что докладывало им больной вид. Чем лучше они управлялись с работой, тем поближе, казалось, становились к могиле. В 1983 году на Дина Виттера работал очень выдающийся аналитик (мой компаньон, перспективному положению которого я в ту пору завидовал), так он был так Глава 2. Никогда не говори о деньгах перенапряжен и вымотан, что, когда деньком бывало затишье с делами, он закрывался в туалете и там спал, сидя на стульчаке. Он обычно работал до глубочайшей ночи и по выходным, и при всем этом его истязал стыд, что он не со всем совладевает. Если кто-то замечал ему, что он очень Глава 2. Никогда не говори о деньгах длительно торчит в туалете, он оправдывался запорами. Срок службы аналитика по определению менее 2-ух лет. После чего он должен идти в бизнес-школу на увеличение квалификации. Позже многие аналитики признавались, что эти два года меж институтом и бизнес-школой были худшими в их жизни.

Аналитик – пленный собственных Глава 2. Никогда не говори о деньгах узеньких притязаний. Он желает средств. И он опасается всякого необыкновенного риска. Он желает, чтоб другие, похожие на него, считали его удачником. (Я все это говорю только поэтому, что сам чудом только не закабалил себя, ну и то не так как умный, а так как подфартило. И если б мне не подфартило, я Глава 2. Никогда не говори о деньгах бы не писал на данный момент книжку. Я, как и многие другие выпускники популярных школ, продолжал бы карабкаться ввысь по вточности такой же лестнице.) Был единственный надежный путь вырваться наверх, и в 1982 году каждый грамотей лицезрел его: защищай диплом по экономике, потом становись аналитиком на Уолл Глава 2. Никогда не говори о деньгах-стрит, а оттуда, как с трамплина, в бизнес-школу Гарварда либо Стэнфорда, и уж там-то необходимо мыслить, чем заниматься всю оставшуюся жизнь.

Так что осенью 1981 и весной 1982 года меня, как и моих сверстников из популярных институтов, больше всего занимал единственный вопрос – как стать аналитиком на Уолл-стрит? С Глава 2. Никогда не говори о деньгах течением времени такое осознание жизни породило совсем фантастические последствия. Сначала, это огромная очередь на входе. Ситуацию просто усвоит каждый, кто хоть чуток знаком со статистикой. В 1986 году 40% из 1300 выпускников Йельского института подали заявления о приеме на работу в один и тот же вкладывательный банк – в First Boston. На людей, видимо Глава 2. Никогда не говори о деньгах, действовала мистика чисел. Чем большее число знакомых желали попасть на работу в какое-то место, тем легче было уверить себя, что конкретно так и следует поступать. Но 1-ое, чему тебя учят на торговой площадке, это что чем больше людей желают овладеть чем-либо одним – акциями, облигациями либо рабочим местом Глава 2. Никогда не говори о деньгах, тем быстрее это одно оказывается переоцененным. Как досадно бы это не звучало, в то время мне еще была недосягаема мудрость торговой площадки.

Bторым последствием, которое в то время повергло меня в шок, был умопомрачительный рост числа студентов, специализирующихся в экономике. В 1987 году в Гарвардском институте на экономической теории специализировались тыща студентов Глава 2. Никогда не говори о деньгах и 40 групп – в три раза больше, чем за 10 лет до того. В Принстоне, когда я был на последнем курсе, финансовая теория – в первый раз за всю историю института – стала самым пользующимся популярностью предметом. И чем больше студентов выбирали для диплома экономическую теорию, тем обязательнее была степень по экономике для Глава 2. Никогда не говори о деньгах тех, кто грезил отыскать работу на Уолл-стрит.

На то была отменная причина. Финансовая теория отвечала двум важным потребностям вкладывательных банкиров. Сначала вкладывательным банкирам необходимы удобные люди, готовые подчинить образование карьерным замыслам. Финансовая теория, превращавшаяся во все более широкомысленную и тяжелую для осознания дисциплину, обильно снаряженную практически никчемным математическим Глава 2. Никогда не говори о деньгах инструментарием, казалась практически специально сделанной на роль сортировочного устройства. Метод ее преподавания навряд ли мог зажечь чье-либо воображение. Я имею в виду, что не достаточно кто мог похвалиться, что ему вправду нравится учить экономическую теорию; это занятие было не для тех, кто ценит наслаждения. Исследование экономической теории было Глава 2. Никогда не говори о деньгах разновидностью ритуального жертвоприношения. Обосновать это свое утверждение я, очевидно, не могу. Это незапятнанная гипотеза, основанная на том, что экономисты именуют «ползучим эмпиризмом». Другими словами, я следил. Я лицезрел, как мои друзья неумолимо чахнут. Я нередко спрашивал интеллигентных во всех других отношениях студентов, почему они изучают экономическую теорию, и мне Глава 2. Никогда не говори о деньгах разъясняли, что это было самым удобным решением, хотя при всем этом и приходилось отрисовывать массу всяких графиков. Они, конечно, были правы, хотя от этого можно было уж совершенно рехнуться. Финансовая теория вправду была удобной наукой. Она давала людям работу. И давала только тем, кто показал себя огненным Глава 2. Никогда не говори о деньгах фанатом экономики как главной силы публичной жизни.

К тому же вкладывательные банкиры, подобно членам хоть какого другого закрытого клуба, желали веровать, что их техника набора волонтеров работает с исключительной точностью. Вовнутрь впускали только достойных. И эта иллюзия была родной сестрой другого заблуждения вкладывательных банкиров – что они способен управлять собственной судьбой, хотя Глава 2. Никогда не говори о деньгах, как мы скоро увидим, это было им труднодоступно. Нацелившись на экономическую теорию, рекрутеры вкладывательных банков могли смело ассоциировать академическую успеваемость кандидатов на рабочие места. Единственным недостатком этого процесса было то, что финансовая теория, исследованием которой и занимаются студенты экономических факультетов, практически никчемна для вкладывательных банков. Банкиры употребляют ее как Глава 2. Никогда не говори о деньгах собственного рода тест на общую интеллигентность.

В атмосфере этой истерии я и сам был довольно истеричен. Я сознательно принял решение не учить экономическую теорию в Принстоне, так как этим занимались все вокруг и мне их поведение казалось неверным. А я не желал делать ошибок. Я знал, что Глава 2. Никогда не говори о деньгах когда-нибудь мне придется зарабатывать на жизнь. Но при всем этом казалось глуповатым упустить возможность потренировать мозги на чем-либо вправду увлекательном. Ну и жаль ведь упустить те способности, которые открывает институт. Вот я и оказался на одном из менее фаворитных факультетов. История искусств была прямой противоположностью экономической Глава 2. Никогда не говори о деньгах теории – ею практически никто не желал заниматься. Как растолковал мне один старшекурсник-экономист, история искусств «хороша для первокурсниц из Коннектикута». Курс истории искусств служил потаенным орудием студентов-экономистов, которым необходимо было поднять собственный средний балл успеваемости. Они забредали на мой факультет на один семестр, чтоб получить нужные баллы. Мысль, что Глава 2. Никогда не говори о деньгах история искусств может послужить обогащению личности либо что такое обогащение само по себе может быть целью образования вне зависимости от карьерных суждений, показалась бы им доверчивой наглостью. И чем поближе было окончание четырехлетнего обучения в институте, тем откровенней было такое отношение. Сокурсники относились ко мне с таковой же снисходительной симпатией, как Глава 2. Никогда не говори о деньгах к инвалиду либо к человеку, который по незнанию обрек себя на бедность. Быть на курсе кем-то вроде св. Франциска имело свои достоинства, но пропуск на Уолл-стрит сюда не заходил.

Если честно, исследование искусств стало только началом моих заморочек. И мне не посодействовал ни провал на Глава 2. Никогда не говори о деньгах экзамене по курсу «физика для поэтов», ни наличие в зачетке записей об овладении искусством бармена и плавания в небесах. Я родился и вырос в глухом южном углу и в первый раз услышал об вкладывательных банкирах за несколько месяцев до первой пробы отыскать работу на Уолл-стрит. Не думаю Глава 2. Никогда не говори о деньгах, чтоб они когда-либо появлялись в наших краях.


glava-2-koncepciya-sovershenstvovaniya-analitiko-metodicheskogo-obespecheniya-upravleniem-predpriyatiem-gruzovogo-avtotransporta.html
glava-2-kontrol-nad-zhiznyu-pyat-faz-upravleniya-rabochim-processom-vstuplenie.html
glava-2-korrekcionno-razvivayushaya-rabota-po-ustraneniyu-opticheskoj-disgrafii-u-mladshih-shkolnikov.html